Чили.ру

Очерки русскоязычного гетто

В ОСАДЕ

Один юноша предпенсионного возраста, откликающийся на имя Алексей и раньше живший недалеко от МКАДа, так обнюхался гортензий в пенсионерских полисадах Нуньоа, что мысленно этот район превратился у него в Эдем. Ну там, птички-цветочки, раскланивающиеся благообразные старички и дружелюбные таксы, семенящие на своих коротеньких лапках узреть сияние, которое исходит от мальчика Алексея с его двойной фамилией ака от статуи Будды на какой-нибудь бирманской скале. Да, сияние пустоты – в истинно буддистском смысле – порой производит впечатление на домашних питомцев. А потому вместо ебенденсии, то есть местного сантьяжского Бермудского треугольника между Сентро, Кинта Нормаль и Индепенденсией, Алексей указал на своем сайте про Справочник местом его божественного явления народу буддистский анклав Нуньоа. Но, оставим в покое фантазмы немолодого юноши Алексея, неутомимо сканирующего все формы активности русскоязычного сообщества Чили. Он изучил все, он знает все. Из интернета. Мой Росинант в мире ветряных мельниц, при случае представляющийся “главой русской диаспоры” (вашим старшиной, короче говоря, которого вы единогласно выбрали на воображаемом конгрессе соотечественников, по умолчанию, естественно, ибо согласие ваше в данном случае очевидно заранее), Алексей Руденко-Десняк немного заблудился и застрял в анале истории. Я предупреждал его не увлекаться скачками по скользкой дорожке отвлеченного самомнения, но он живет в собственных таинственных джунглях, где нет нормальных дорог – только условные направления – и это обрекает нашего бюрократического Будду бродить кругами хромого пингвина на льдине, формой напоминающей контур комуны Нуньоа, подсвечивая свой путь сияньем пустоты.

Теперь по поводу того, для чего, собственно, я здесь сегодня. Имею задать 2 вопроса. Вопрос 1 – знаете ли вы, что такое “биометрический замок”? И второй вопрос – известен ли вам простейший способ отличить бедный район Сантьяго от богатого? Предвижу правильные ответы эрудитов на первый вопрос. Все верно, это не пукан, не надо путать с биологическим замком. Со вторым есть проблемы – много возможных ответов, но все неправильные. По первому вопросу – биометрический замок это электронное устройство, считывающее вашу биометрию (отпечаток пальца или фэйс). У нас сейчас просто бум таких замков – в Барнечеа, Витакуре, Ло Курро etc. А отличить бедный район от богатого очень просто – решетки на окнах. В богатых районах их нет. В богатых районах есть электрифицированные заборы, камеры наблюдения. И биометрические замки. Как правило, все вместе. В бедных районах есть решетки. И все. Колючая проволока как бонус. Для перфекционистов.

Итак, вы в Нуньоа. И если вы там, то это значит, что у вас есть материальные проблемы. В принципе, на материальные проблемы указывает проживание в квартире независимо от района, включая Лас Кондес и Витакуру. Жизнь в арендованной квартире – это неуважение к себе и материальные проблемы. Жизнь в купленной квартире – это ипотека и материальные проблемы. Квартира – это высшее проявление классического коммунитаризма, при том, что в Сантьяго квартирный вопрос не испортил людей до такой необратимой степени, как в российских миллионниках. Когда русскоязычные жены оказываются в этих закредитованных квартирах своих чилийских избранников, это зачастую вправляет на место их разгулявшееся консумеристское воображение. А вот если повезло и российскую женщину взяли в отдельный дом – она немедленно начинает цвести и пахнуть как горшочная гортензия. Ведь фото в шезлонге перед пускай типовым, но все же отдельным домом – не важно в каком районе, тут важнее сам дом, ощущение территории надежды и приватности – куда как круче фотки на балконе многоквартирника, пускай даже в Лас Кондес или Витакуре. Между крепостью (дом) и клеткой (квартира) человеческого эго – мировоззренческая пропасть. Таксист, заезжающий во двор своего обычного двухэтажного дома после 10 часов за баранкой, лично для меня всегда будет человеком свободным в неизмеримо большей степени, чем поднимающийся в лифте в свою типичную двухкомнатную усыпальницу на 15-м этаже менеджер огромной обезличенной эмпресы.

В Нуньоа у вас вообще много разнообразных проблем, даже если материальная не на первом месте. Начнем по порядку. На прошедших в самом конце ушедшего года хунтас де весинос представители муниципалитета известили обитателей комуны о том, что их район вышел на второе место после Сентро сразу по двум олимпийским дисциплинам – квартирным/домушным кражам и кражам из припаркованных авто. На каждые 100 частных домов в Нуньоа в прошедшем году пришлось 12 проникновений с целью ограбления, каждая 170-я квартира в многоэтажных эдифисиос была обворована. И это абсолютный рекорд Нуньоа за всю его историю. Район с огромным отрывом обогнал соседний пролетарский Макуль и даже полубезработный Пеньялолен – что в общем, не удивляет, потому что именно оттуда в основном и исходят проблемы Нуньоа, района географически пограничного, осажденного с трех направлений красными зонами, в которых уровень криминальной активности ниже прежде всего потому, что полиция там работает на отъебись. В Нуньоа под раздачей несколько лет средние и мелкие эмпресы – это они сейчас главный локомотив бума технических средств безопасности и охранных услуг. В Патронато и Реколете, где полиция работает вообще полчаса в сутки, эмпресариос (арабы, корейцы, перуанцы, китайцы) просто вешают еще пару замков после ограбления. Эмпресариос Нуньоа по сравнению с патронатовскими – прогрессивные ребята. Впрочем, и торгуют они не шмурдяком и детскими ползунками.
Вдоль улиц, отходящих от Иррарасаваль в северном направлении, в последние 10 лет настроено много эдифисиос – в этих многоэтажках есть кое-кто из наших людей. Я хочу вам сказать, кто-то из вас тамошних мне симпатичен, от кого-то меня тошнит, но всем вам я могу дать простой совет – поставьте в двери своих съемных департаментос второй замок, даже если контракт аренды это запрещает, и меняйте оба замка с периодичностью хотя бы раз в полгода. Это слабая защита, конечно, но ваша консьерхерия – защита куда более сомнительная. Потому что именно консьерхи и гасфитеры всех мастей обычно информируют криминалес, сливая им в частности информацию о ваших длительных отлучках. Ну а что касается касас, частных домов в Нуньоа, тут все настолько обстоит хреново, что на многих домах – особенно в побласьонах, где дома за последние годы ограблены буквально подряд и подчас неоднократно – хозяева вывешивают таблички “Этот дом уже ограблен”.
Ну и о цветочка-собачках. Пока Алексей исходит завистью при виде допотопных домов пенсионеров Нуньоа и впитывает ароматы чужих роз всеми присосками своего органона, я расскажу вам, откуда взялись все эти чудесные дома с цветущими садами и скучающими в ожидании домушников доберманами.

Как многие наверняка знают, в годы Второй Мировой войны экономика Чили пережила большой подъем. Торговля стратегическим сырьем с Германией, Японией и Италией в 1941 благополучно сменила вектор – на США. В страну активно вошел не только американский промышленный инвестор, но и банкинг. Минерия выросла за годы войны практически вдвое, а рост продовольственного экспорта даже привел в 1944 к дефициту основных продуктов питания на внутреннем рынке. После войны восстановление Европы по плану Маршалла снова превратило старых экономических партнеров – Германию, Италию, Францию, Британию – в основных. В тот период и вплоть до социалистов в чилийской минерии полностью господствовали гринго-компании, Соединенные Штаты. Естественно рост ключевого сектора экономики и, как следствие этого, увеличение концессионных отчислений в бюджет страны благоприятно отразились на рынке внутренней торговли и услуг. В стране существенно вырос спрос на образование, медицину, оформился совершенно новый социальный слой – профессионалы с доходами среднего и высокого уровня. В основном гражданские инженеры, врачи, юристы, преподаватели и технари самых разнообразных профилей. Собственно именно тогда и возник новый социальный страт – средний класс – которого прежде не было вовсе. Доктора, адвокаты, архитекторы и инженеры предыдущей эпохи происходили из семей олигархии и политически примыкали к замкнутому сообществу хозяев жизни просто по факту своей принадлежности к ограниченному списку фамилий. Но все изменилось с ростом экономики. Увеличение численности среднего класса, его доходов и социального веса, резкое расширение потребностей этого класса в образовании и политическом представительстве, его онтологическая связанность собственным происхождением с пролетариатом и местной разновидностью разночинства – мелкого чиновничества и лавочников –  во второй половине 60-х привели к глубокому политическому кризису в стране, к росту влияния марксизма на умы образованного слоя, затем к Народному Единству, к харизме Альенде, к 1973-му. Но надо ли об этом вспоминать?

Этот новый класс еще в конце 40-х – в 50е начал застраивать частными домами территорию от Бакедано до авениды Антонио Варас, там же строились и современные по тем временам многоквартирные дома, которые, впрочем, не были высотными, поскольку технологий строительства сейсмоустойчивых зданий еще не существовало, основным строительным материалом оставался кирпич. Старые очаги цивилизации типа Баррио Италия перестраивались и со всех сторон окружались новыми. Тенденция расселения среднего класса в сторону Провиденсии наталкивалась на фактор дороговизны земли – это и сейчас проблема, когда Провиденсия превратилась в обиталище офисного планктона, как правило провинциального происхождения. И тут на помощь пришла природа и Великое землетрясение 1960. В начале 60-х территория значительной части нынешних Нуньоа и Провиденсии представляла собой большую кучу разной степени битого саманного кирпича, более половины тогдашнего жилого фонда было повреждено, очень многое стало практически непригодно для жизни. Вы знаете этот тип традиционной чилийской одноэтажной застройки, завезенный сюда еще в XVI веке переселенцами из Андалусии. И вот эти бывшие саманные барриос, не имевшие ни мощеных улиц, ни городского освещения и считавшиеся окраиной города, по случаю превращенные ушлыми землепродавцами в пустыри, вскоре были застроены теми касами, которые в основном вы видите на улицах Нуньоа среди нынешнего новостроя. Владеют ими уже потомки тех инженеров и врачей, пенсионеры, старики, которые по вполне понятным причинам не любят чужаков, в каждом подозревают вора. Дома эти тоже старые – владельцы охотно берут деньги девелоперов, когда те намереваются расчистить территорию под многоквартирник. И это считается большой удачей. Домов в Нуньоа выставлено на продажу очень много. Архитектурно-исторической ценности эти старые касас не представляют, хоть и строились когда-то по индивидуальным проектам. Помимо застройщиков берут их и мелкие компании, под офис. По мере исхода населения из частного сектора многоквартирные кварталы набиваются теми, у кого уровень достатка ниже лимита, необходимого для жизни в Провиденсии, но это скорее стереотип. В обоих районах много провинциалов. Просто обитатели высоток Нуньоа не хотят платить за утоление позывов тщеславия в отличие от квартирантов Провиденсии.  Это плохая среда для воспитания детей. Не только русские матери, но и другие иммигранты жалуются на низкий уровень компетентности воспитателей и учителей, на буллинг белых детей метисами в школах и глухую стену отказа от ответственности со стороны директоратов даже тех учебных учреждений Нуньоа, которые считаются по местным меркам лучшими. То есть Нуньоа и во многом Провиденсия тоже – это полная инверсия того, что можно наблюдать в барриос альтос, как бы “ответка” мира средних слоев богатым классам (и заодно тем, кто со своими бледнолицыми фейсами и светловолосыми детьми по представлениям местных должен жить на все свои последние деньги в Лас Кондес, в Витакуре, а не тут, в Нуньоа). В кварталах вокруг пласа Нуньоа, пользующихся незаслуженной репутацией “лучшей части комуны”, много молодых иностранцев, имею ввиду грингос и европейцев. Они достаточно быстро понимают, что иллюзия завела их в неправильный нейборхуд и переезжают либо в Ла Рейну – район со схожим уровнем ренты, но с низким уровнем урбанизации – либо в Прови и Кондес. На смену им приходят – нет, не обитатели Сантьяго-Сентро – жители Провиденсии, которым реальность ударила ниже пояса. Ведь в Чили сейчас экономический кризис, котировки чилийского экспорта катаются на качелях снижающегося глобального спроса – и не только в минерии. Фрагментарный рост затем компенсируется спадом, риски страхуются по все возрастающим ставкам, да и популизм правительства социалистов обходится экономике дорого – главным экономическим достижением правительства Бачеле явился рост ставки налога на добавленную стоимость. При том, что десятилетие до этого экономисты страны дружно кричали, что ставку iva необходимо дифференцировать и в целом – снижать. О том, что увеличение этой ставки для покрытия растущих расходов госбюджета приведет к росту инфляции и дороговизны, к снижению реальных доходов обычных граждан, к повышению ипотечного порога и к свалу части малого бизнеса в тень. И что это негативно отразится на издержках минерии. Просто минерия – это наше чилийское все, которое, как и полвека назад, тянет за собой всю экономическую жизнь. И другое наше все – это левый популизм, который обходится стране вовсе не дешевле нео-олигархизма.

Мы все понимаем, что средние слои наиболее чувствительны к негативным экономическим тенденциям. Сколько у тебя соседей сменилось за последний год, мой драгоценный русскоязычный обитатель Нуньоа? Я знаю несколько комун в Сантьяго, где никогда не заходит солнце финансового процветания. Все они расположены на юге Сантьяго. Знаешь почему? Потому что там не платят налоги. В особо крупных размерах. А если их заставят платить все, что полагается, там просто не будет экономики – там будет эпицентр огромного социального взрыва. И я имею ввиду не только Ло Эспехо или Ла Гранху, где платить налоги с малых оборотов просто перманентное западло со времен арауканской конфедерации. Я говорю о вполне добросовестных Пуэнте Альто или Сан Бернардо, как впрочем и о многих других. Надеюсь, ты в состоянии различать оттенки иронии, когда я говорю, что в Сантьяго есть места, где всегда все отлично. Так что сиди у себя в Нуньоа и жди гостей. Которые придут, когда тебя не будет дома.

“Когда вы перестаете беспокоиться о том, что о вас думают другие – вы на опасно близком расстоянии от свободы”. Не помню точно, кто автор этой фразы, кто-то из американских магнатов прошлого века, кажется. Но эта фраза лично для меня перекликается с мыслью о том, что русскоязычные в Нуньоа, как я посмотрю, просто из тех людей, кто более-менее реалистично себя оценивает и признает, что не в состоянии дерзнуть на большее в Чили. Это по-своему честно. Потому что в Провиденсии, например, живут русские, которые реально лезут из кожи вон, чтобы там значиться, тратя львиную долю своих денег на это. Только чтобы сказать “Я в Провиденсии живу!” Хотя Провиденсия – это уже нижний край середины в социальном смысле, тщеславные небогатые провинциалы уже заарендовали Манкеуэ, обе стороны Апокиндо, Лос Доминикос – Лас Кондес. Возьми любого жильца многоквартирника в Альто Лас Кондес – обнаружишь офисную крысу. Какая уж там нафиг Провиденсия. При мысли о Провиденсии мне приходит на ум обитатель Провиденсии Серя Сюрин, живший годами в квадрате без мебели, работая дешевым половым в ресторане – это такая эксцентричная плата за тщеславие, помноженное на отсутствие денег даже на ежедневные поездки в метро. Так что я скорее за тех, кто в Нуньоа живет по средствам, зная проблемы района, чем за тех, кто сидит на суррогатных продуктах в Провиденсии ради идиотского тщеславия. Никто не обиделся? Да похер.

В Нуньоа очень мало паркиметрос, платных парковочных зон, поэтому запаркованные машины вскрывают и угоняют и ночью и днем – и это отличие от Сентро, где сплошные паркиметрос и неприятности с машинами случаются в основном по ночам. Специфика автоворовства Провиденсии и Лас Кондес – дуэты на шарабашках. Маленькие фургончики-воровайки, в которых без палева можно затолкать и перевезти все, что украдено из машин – запаски, инструменты, личные вещи. Шарабашку никто не держит в уме – их тысячи каждый день. И конечно эти электрики и гасфитеры не живут в Прови и в Кондес, они там работают, лол. Орудует организованная преступность – денег у людей в жилых зонах Лас Кондес, Провиденсии и Нуньоа побольше, чем у тех гастарбайтеров и работяг, что в Сентро живут. Поэтому машины вскрывают технологично, отключают сигналки, используют сканнеры, но чаще всего просто перерезают провод сигнализации. Квартирные кражи в верхних барриос и Нуньоа – тоже специализация оргпреступности (в Сентро много бытовой преступности, когда в многоквартирных домах по квартирам лазят соседи). То есть, в Нуньоа уберечься от воровства намного труднее, чем в традиционно закриминализированных районах сантьяжского юга и запада столицы. Просто потому что бытовое воровство в рабочих барриос – относительная редкость и зачастую сопряжено с риском неправовой расправы со стороны обитателей.

Если вас в Нуньоа криминалес взяли на прицел, то это вопрос решенный. У моей знакомой (она доктор) обчистили квартиру, вынесли не только украшения, но даже 2 походных чемодана брэндовых шмоток. Кто? 2 молодые девушки, заехавшие на машине в подземный паркинг под эдифисио, в гостевую зону, акцептированные консьерхерией. Они спокойно вскрыли не только квартиру моей знакомой, но еще 4 квартиры, после чего просто уехали с награбленным. И это конец истории. Их не нашли до сих пор, спустя год. Есть видео, есть распечатки фото машины с липовым номером. И 5 нераскрытых квартирных бомбежей.

У меня не так много русскоязычных знакомых в верхних барриос – чилены да грингос в основном, но я  не знаю никого из русских, кто после оплаты аренды в Провиденсии и Лас Кондес имел бы приличный остаток средств на что-то еще – на разнообразную интересную жизнь. Это при том, что Провиденсия и Кондес понемногу тонут в тех же проблемах, что и Нуньоа, разницы особой почти нет, в цене разве что. Те, у кого достаточно средств, арендуют  либо покупают не квартиры, а дома  в закрытых кондоминиумах или в вийях с многочисленными бдительными соседями, где люди живут семьями, живут по многу лет, и на улице есть глаз тех, кто сидит дома в рабочее время – пенсы, инвалиды, домохозяйки – по всем районам. В любой части Сантьяго, включая “криминальные” комуны, полно безопасных кондо и целых побласьонов, в которых преступность в разы ниже, чем в вертикальных гетто, а кражи из домов случаются реже, чем в барриос с собственной патрульной стражей (от которой, мягко говоря, не очень много пользы). В Провиденсии действительно живут только те русские, которые сильно зависят от внешней референции и тратят все свои деньги на тамошнюю неоправданно высокую аренду, чтобы не казаться со стороны бедными. Подняться на одну комуну выше для них уже непосильная задача. Но начинать наверно надо с того тогда уж, что аренда неоправданно высока по всему Сантьяго, и держится эта неоправданность только на притоке внутренних мигрантов из провинции, где и зп ниже и с работой в основном очень плохо. Мы видим как бешено застраиваются Макуль, Сан Хоакин, в  вертикальное гетто превращается зона от метро Маккена до молла Ла Флорида. Это девелоперское безумие также основано на внутренней чилийской миграции, ведь в Макуле и Флориде эмигрантов нет. Небольшое количество тамошних гаитян не смогло бы сдвинуть вперед постройку даже одного вертикального побласьона. Фактор спекуляции тоже оказывает существенное влияние – большинство арендодателей в Макуле, Флориде, Пинтане, Систерне, Сан-Мигеле, Сан-Хоакине – инмобильярии, агентства, покупающие квартиры в новострое на стадии закладки дома, минуя тем самым IVA. Кто здесь больший грабитель – корредор де пропьедадес или домушник? За год агентство, выступающее и как владелец квартиры и как агент-посредник, сдерет с тебя намного больше, чем цена того, что вынесет квартирный вор. Если ты частный владелец, сдающий квартиру случайным людям, тебя ждет много огорчений – неоплаченные счета, субаренда, задержки трансференсий, порча имущества, постоянная чехарда с одинаково сраного типа людьми, для которых ты – сраный мироед и козел (и они на твой счет полностью правы, мой драгоценный русскоязычный рантье с профитом). Все, что ты сможешь взять в виде штрафа – гарантийная сумма в размере месячной ренты, депонированная при подписании договора с арендатором. Подчас ее не хватает даже на то, чтобы покрыть малую долю наделанных арендатором коммунальных долгов. Ну а если ты думаешь, будто соотечественники чем-то лучше чилийцев, воздастся тебе по вере твоей, ибо ты идиот. Продать твою недвигу за нормальную цену будет очень трудно. Точнее, очень долго. Ведь ты будешь торговать с той самой третью кредитоспособных чилийцев, которые на свой кредит охотнее берут новые квартиры и касы в кондоминиумах. На вторичном рынке жилье стоит на продаже годами. Твоими конкурентами окажутся агентства, у которых сотни и тысячи таких же квартир в твоем баррио.

Вернемся, однако, в Нуньоа. На северо-восточном конце Диего Альмагро, на стыке Нуньоа, Провиденсии и Кондеса, отключают современные немецкие и израильские сигнализации в двухэтажных касах наиболее зажиточной части комуны, берут не только ювелирные украшения, но даже домашние сейфы с фамильными драгоценностями – наследством тех, кто эти дома строил для себя в 50-е. Люди там сделались неприветливыми параноиками – звонят в местный сегуридад и полицию даже когда просто возле дома зависает незнакомая машина с подозрительными людьми. Они боятся чужаков. Не надо забывать, что нижняя часть Нуньоа и весь западный сектор – квадрат между станциями метро Иррарасаваль / Ньюбле / Гресия / Пласа Эганья- это точно такой же рабочий район как Макуль. Когда там толпа прет из метро на автобусный развоз – это безликий табун, в глазах только жрать-спать. И где взять денег. Средний класс – это ближе к Провиденсии. Так что Нуньоа – это полусередина, полуднище. Там гоношится все – и добро и зло. Социальное презрение там еще сильнее чувствуется, чем в барриос альтос, просто презренных больше, соседствующего неравенства больше, психологического давления со стороны социальной среды – больше. И все уставшее, замотанное колесом жизни.

 

 

 

Next Post

Previous Post

© 2019 Чили.ру

Theme by Anders Norén