Чили.ру

Очерки русскоязычного гетто

ПЕРЕХОД РУССКОЯЗЫЧНОЙ НИЩЕТЫ ЧЕРЕЗ АНДЫ

Продвигая нашу сталкерскую тему шерстить чилийские русскоязычные группы Фейсбука в поисках курьезов и нелепостей, способных поднять настроение в скучные дни, решил предложить вам свой охотничий трофей в рамках рубрики “Сортировка мусора”.
Мой обзор (или прожарка – кому как милее) посвящен самой нищебродской и протупленной русскоязычной чилийской группе из всех, которые я когда-либо видел в иммигрантском фейсбучном пространстве – “Помогу в Чили”. Я до того впечатлен некоторыми обсуждениями в ней, что вынужден настоятельно рекомендовать админу Ир Ляпко сменить название паблика на “Помогу умственно отсталым русским в Чили”.
Я просидел в этой группехе месяц, время от времени пытаясь понять, неужели вопросы тупых пист о том, где купить летние шузы, и просьбы к автовладельцам-согруппникам перевезти бэушную стиральную машинку из Провиденсии в Сентро – это все, что там есть? Поняв, что ничего другого не было и не будет, но может быть даже хуже, я выбрал очередной дурацкий пост, зная, как чувствительна к теме нищеты и беспомощности админ группы Ир Ляпко, и устроил ей (Ир) тест на безбашенный альтруизм.

Дело в том, что я помню Ир Ляпко по нашей первой случайной встрече в лифте лет 6 назад в одном офисном здании на Тобалабе – закатилась такая мелкая кубышка, смешно похожая на запорожец, и начала поправлять лапками свой шухерной выщип перед зеркальной стенкой – и я подумал “back in USSR”, глядя на нее. Вышли и оказалось, что нам в один и тот же офис – китайская компания, которую я консультировал, заказала курс инглиша для менеджеров у сервиса Говарда Спенсера, и я контактировал с Говардом. А Ир на него работала просто учителем по найму. Вот так мы впервые и единственный раз пересеклись с нею в одном лифте, а затем и у одной двери. Бабенка мне не понравилась – колхозница. Но когда я услышал ее английский…”BACK IN USSR” загремела в моем саркастическом сознании картофельной одой. Прости, Ир, я знаю, что у тебя и так больное самолюбие. Но так надо. Это раздача помощи, терпи.

Ну вот, а теперь о посте, который я избрал для самокатапультирования из мира нищеты и беспомощности Ир Ляпко. Пост был – а не бегает ли кто-нибудь по утрам-вечерам трусцой по Санта Исабель? И я написал авторше – бегает полиция за наркопушерами и щипачами, от Пласа Италия через весь Сентро и дальше на юга, а приличные люди бегают  в Парке Арауко и Парке Бисентенарио. Девушка скромно отмолчалась. Бедность – не порок, как мы знаем. А скромность так волнующе оттеняет бедность. Особенно, когда ты сочная телка детородного возраста, припершаяся из далекой постсоветской страны на край света и бегающая в здешнем вертикальном гетто трусцой вместо того, чтобы с тем же успехом просто перестать пользоваться лифтом, поднимаясь в свой чулан на энном этаже. Но приманка сработала на чуткий к теме гетто и бедности нюх Ир Ляпко – и она сунулась прямо на пристреленную поляну, ответив мне какой-то глупостью в стиле – ах, теперь, когда вы открыли нам глаза, нам остается лишь бегать вместе с такими же бэггарами ( добавлю – по зассанному району блюющих тинейджеров, гастеров и провинциалов, живущих от зп до зп). Я выстрелил, не целясь – мишень хоть и мелкая, но картечью не промахнешься. Теперь, – ответил я, – когда ваши глаза открыты, вы можете отыскать друг друга в ваших каменных джунглях, сбиться в кучу погуще и побежать крестным ходом туда, где вас давно не видели. Попадание в цель, малышка Ир, скуля, прощается со мной, блокирует, даже не дождавшись моего ответного “прощай, милая, я буду скучать по тебе”.
Я вообще-то не думаю, что Ир Ляпко бегает (не от мужиков точно, если только они не хотят ее мовистаровский Самсунг на автобусной остановке Маккена). У меня по этому поводу нет печали – и это не она. Печально, что так заканчиваются, по сути не начавшись, истории почти всех укро-белорусско-российских “независимых женщин” в эмиграции – начав как беженки, они остаются беженками, годами не прогрессируя, прозябая в Третьем мире. Бегая по кругу. То трусцой, то как придется. Скинув заначки, они покупают себе задроченный крайслер коллективного пользования, на большее даже во сне не дерзают. Свои сексуальные проблемы они решают в ручном режиме, иногда всерьез задаваясь вопросом о целесообразности брака по расчету. Их фолловят чилийские лузеры, рожать от которых равносильно обвалу программы пунтос в супермаркете Хумбо. И я крайне далек от мысли считать таких иммигранток реальной альтернативой бандеролькам – таких я повидал десятки тысяч в Европе. Все то же самое. Качество жизни, не дотягивающее даже до их собственного доиммигрантского уровня на родине. Как у Обломова – “и какая разница какие цели, если двигаться медленно, еле-еле”. Таким образом “Помогу в Чили”, где Ир – этакий Винни Пух без меда – выводит нас на тему “эвакуировавшихся” из СНГ лузеров, лузерш, лузерменшей как самого массового вида русскоязычных иммигрантов в Чили после жен из инбокса.

Пусть я грубый, но честный. Я не презираю нищих – я презираю нищих, сбивающихся в толпы – как алкогольный “ридерс клаб” Ир Ляпко на крыше гребаной высотки в гребаном Сантьяго Сентро. Я не доверяю руферам, они прибитые – человек в адекватном состоянии сознания склонен бояться высоты, это инстинкт. А руферы, упитые дешманским пойлом и набитые дешевой жратвой для бедняков, при этом пытающиеся что-то бекать на инглише, будучи при том носителями испанского и русского – это как-то уж совсем кубично. Окружающий многоэтажный ландшафт исключительно кубических форм оформляет эту сцену наилучшим образом. Вертикаль, плоскость, прямой угол – здесь царит во всем такая упрощенная геометрия, что просто неоткуда ждать чудес.

Жизнь – это квест, а не сраная званая тусовка бесславных ублюдков. У меня жесткий юмор, который тем непонятнее человеку, чем он более неудачлив, глуп и задрочен жизнью. Самим собой, своей психологией задрочен, а не своим происхождением или социальным стартом.
“Помогу в Чили” – группа для тупого продажного человекоматериала  из СНГ, который не может помочь даже себе, это нищебродская скамейка и доска объявлений для обитательниц Сантьяго Сентро и каких-то лохов, трущихся возле этой скамейки в надежде, что им дадут по талону, как дворовым кобелям дает дворовая сука. Чилийки этим барбосам не давали, не дают и не дадут никогда – это ясно без анализа годового баланса. И женский и мужской юзерский сегменты “Помогу в Чили” – обычные безнравственные, беспринципные, лживые и глупые отбросы своих стран. Бесполезные выкидыши, социальные абортыши, спасающие себя от самих себя же методом переноса своих задниц с одного континента на другой.  Потому они так восприимчивы к резкостям, что именно этого и ждут в свой адрес – что кто-то нет да и скажет им “ну что, шлюхи и рабы, все продаетесь да никак не продадитесь?”. И ответить бы им на это – мол, “продаемся, кто-то уже продался, не сыпь соль на рану”. Но нет же – обидятся, забанятся. Заткнут ушки, закроют ладошками глазки. Затворят свой детсад изнутри на лопату. И самое смешное – часть из них действительно не понимает, кто они, чем на самом деле занимаются и как это выглядит.
В одиночку в своей неприглядной реальности, в своих съемных квадратах, в гетто каждый из этих людей – пустое место. И будучи ничем, они дрейфуют в своих пустых жизнях в мир, где их ничто не ждет, где для них ничего нет. Их разум чист от признаний в собственной бессмысленности. В интернете, в своей группе для лузеров, сбившись в свинячий клин и хрюкая в унисон, они обретают силу и дух стада. Им нечего сказать друг другу, даже самим себе они ни в чем не признаются. Все, что им нужно – чувствовать себя таким же как остальные, видеть других таких же. Потому что в одиночку смотреть в будущее им просто страшно.

 

Next Post

Previous Post

© 2019 Чили.ру

Theme by Anders Norén